Новости отрасли

16 Августа 2014

Председатель правления «Газпром-Медиа» в интервью Forbes

Председатель правления «Газпром-Медиа» в интервью Forbes — о планах крупнейшего медиахолдинга страны, претензиях к «Эху Москвы», отношениях с Юрием Ковальчуком и дружбе с Алексеем Громовым и Константином Эрнстом.

С момента триумфального возвращения в медиа Михаила Лесина прошел почти год. В октябре 2013 года он возглавил крупнейший российский медиахолдинг «Газпром-Медиа» и сразу развил активную деятельность — как внутри компании, так и внутри индустрии. Именно его считают лоббистом многих последних перемен в медиаотрасли — чего он, впрочем, не отрицает. В интервью Forbes Михаил Лесин рассказал про свои планы в «Газпром-Медиа», а также поговорил о претензиях к «Эху Москвы», отношениях с Юрием Ковальчуком, семейной недвижимости в США, и о дружбе с Алексеем Громовым и Константином Эрнстом.

— Что вас не устраивало в работе «Газпром-Медиа», когда вы пришли в компанию, и какие задачи вы ставили перед собой?

— Это не очень правильный вопрос. Что значит — не устраивало? Все, что происходило до меня — происходило до меня, я это не хочу обсуждать. Были руководители, которые, в общем-то, справлялись со своими обязанностями, выполняли те установки, которые давал совет директоров. «Газпром-Медиа» является одним из самых крупных холдингов в Российской Федерации, и он по своей структуре — большая корпорация, в которой существуют все средства массовой информации. Поэтому одна из стратегических задач, стоящих передо мной, — это построить полноценный единый холдинг, который будет гораздо более эффективно использовать свои возможности.

На мой взгляд, «Газпром-Медиа» — наиболее правильный актив на рынке, интересный с точки зрения продукта, развития и стратегии. Все забыли, что я начинал с бизнеса и много лет в нем проработал. Я был директором КВН, директором «Веселых ребят», продюсером других программ. Несомненно, бизнес меня интересует.

— Придя работать в «Газпром-Медиа», вы увидели, что здесь синергия между активами недостаточна?

— В любом виде холдингообразования она в России нуждается в совершенствовании. Не секрет, что в России медийный бизнес еще достаточно личностный, построенный скорее на ярких творческих людях, и в нем недостаточно корпоративного мышления.

— Теперь «Газпром-Медиа» будет менее личностным?

— Так или иначе, все равно будет личностно, но корпоративные интересы будут превалировать.

 

— Правда ли, что при предыдущем главе холдинга Николае Сенкевиче на заседания совета директоров «Газпром-Медиа» ходила целая команда менеджеров, а вы заявили, что будете ходить один?

— Абсолютно. Если генеральный директор предприятия не знает чего-то и приводит с собой каких-то еще специалистов, то это, на мой взгляд, неправильно. Но это моя точка зрения.

— В одном из первых интервью после назначения вы говорили, что никаких революций и особых кадровых перестановок в холдинге не будет, но, тем не менее, они начались практически сразу. Почему вы изменили свое решение?

— Революций и не было. Был закономерный процесс: были люди, которые готовы были остаться, были те, кто не готов был остаться или кто не устраивал нас по каким-либо профессиональным качествам. Я не могу сказать, что был какой-то массовый уход большого количества менеджеров. У всех была возможность продемонстрировать свои профессиональные навыки — кто-то вписался, кто-то не вписался, это естественный процесс управления.

— Говорят, что вы хотели привлечь сюда новых людей и, опросив большое количество, увидели огромный дефицит кадров на рынке.

— Да, это так, на рынке дефицит профессионалов, к сожалению. Может быть, я необъективен, потому что я один из старейших работников индустрии, но у меня ощущение, что за нами нет какой-то новой генерации. Очень мало менеджеров, которые могут одновременно заниматься и творческими, и управленческими, и корпоративными процессами, и достаточно разбираться в медийной экономике.

Интернет, «Эхо» и НТВ

— Помимо телеканалов  и радиостанций «ПрофМедиа», планируете ли вы покупать какие-то еще активы?

— Нет, покупкой «ПрофМедиа» мы уже полностью закрыли наши потребности.

— Действительно ли Александр Мамут 42 хотел продать вам свою интернет-компанию?

— Вы знаете, сколько нам всего хотят продать?! Проблема в том, что медийные активы на российском интернет-рынке в последние годы резко возросли в цене, и все заранее посчитали деньги, которые они заработают. Но на мой взгляд, это было совершенно неадекватно. Понятно, что теперь владельцы этих активов ходят и предлагают их по той цене, которую они тогда уже для себя решили. Но они сталкиваются с тем, что мы не воспринимаем эти активы так, и не считаем, что они столько стоят.

— «Рамблер» за сколько вам предлагали?

— На самом деле, там вопрос стоял больше об интеграции. Но, поскольку у «Рамблера» достаточно серьезные финансовые обязательства перед предыдущими владельцами, актив нами не так высоко оценивается, и мы далеко не продвинулись в этих разговорах.

— Какие у холдинга планы на радиостанцию «Эхо Москвы»? Главный редактор Алексей Венедиктов ведь предлагал ее выкупить.

— Не было такого предложения. Единственное, что соответствует действительности, что Венедиктов как член cовета директоров «Эха» предложил провести оценку акций радиостанции. В каких целях он хочет провести эту оценку, он не озвучил. Публично потом озвучил и представил как некий подвиг. Но как-то вяло. Там не прозвучало: вот я предложил, а мне отказали. Совет директоров при этом оценку провести согласился, она сделана, и все члены совета ее получат. Озвучивать я ее не буду, это коммерческая тайна. Могу сказать только, что мы не намерены каким-либо образом продавать этот ресурс.

— А выкупить акции журналистов «Эха Москвы» вам не интересно было бы?

— Этот пакет акций журналистов — тоже некий вымысел. Пакет акций принадлежит американской коммерческой компании. Там есть часть пакета, которая принадлежит [Владимиру] Гусинскому, часть пакета принадлежит Венедиктову, часть каким-то еще частным лицам. Вы так легко бросаете — а вот акции журналистов собираетесь выкупать? Это очень серьезная дефиниция, за которой намек на некий политический процесс. Но для нас это бизнес-процесс.

— Планируются какие-то еще перемены с «Эхом», помимо смены гендиректора?

— Мы часто общаемся с господином Венедиктовым, и у нас очень много разногласий. Я недоволен редакционной политикой «Эха Москвы», и Венедиктов знает об этом. Мы тысячу лет знаем друг друга, поэтому у нас нет каких-то таких танцев вокруг этого.

— Какие у вас претензии?

— В этом случае обвинения одной стороны не сильно отличаются от обвинений другой. Либеральная группа, по-моему, очень часто переходит границы допустимого. Если вы либералы и вам не нравится, как кто-то себя ведет, зачем вы сами так делаете? Зачем вы хамите в эфире? Зачем вы выставляете определения, ехидничаете, хихикаете? Несмотря на то, что Венедиктов декларирует, что «Эхо Москвы» — это площадка и не более того, это все равно некий модерируемый процесс. И меня удивляет, почему в такой-то передаче ведущий промолчал, не дал комментарий другой стороны, почему он не остановил этот поток грязи и ехидного сознания?

— Есть ли у вас ощущение, что вы можете влиять на редакционную политику «Эха»? Слышит ли вас Венедиктов?

— Юридически я не могу влиять на редакционную политику «Эха». Но меня слышат, и многое слышат. Несомненно, мне это стоит каких-то усилий, потому что это всегда процесс убеждения.

— Есть ли в вашем подчинении такие же «проблемные» активы, как «Эхо»? Говорят, у вас были разногласия с гендиректором НТВ Владимиром Кулистиковым?

— Говорят, что кур доят. Ну какие у нас могут быть разногласия с Кулистиковым? Владимир Михайлович абсолютно профессиональный человек, что называется, мы прекрасно друг друга понимаем. Да и «Эхо» не сильно проблемный актив. Да, я получаю огромное количество звонков от разных людей, которые пытаются обратить мое внимание на все то дерьмо, которое там ставят на сайте, например.

Но я вам честно скажу, что если бы был такой проблемный актив, завтра бы переориентировали, и была бы музыкальная станция «Эхо Москвы». Пели бы, и все. В чем проблема?